Муниципальное предприятие это государственное предприятие

  • ЧАСТЬ I. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
    • Раздел I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
      • Глава 4. ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА

Статья 113. Унитарное предприятие

1. Унитарным предприятием признается коммерческая организация, не наделенная правом собственности на закрепленное за ней собственником имущество. Имущество унитарного предприятия является неделимым и не может быть распределено по вкладам (долям, паям), в том числе между работниками предприятия.

Устав унитарного предприятия должен содержать помимо сведений, указанных в пункте 2 статьи 52 настоящего Кодекса, сведения о предмете и целях деятельности предприятия, а также о размере уставного фонда предприятия, порядке и источниках его формирования, за исключением казенных предприятий.

В форме унитарных предприятий могут быть созданы только государственные и муниципальные предприятия.

2. Имущество государственного или муниципального унитарного предприятия находится соответственно в государственной или муниципальной собственности и принадлежит такому предприятию на праве хозяйственного ведения или оперативного управления.

3. Фирменное наименование унитарного предприятия должно содержать указание на собственника его имущества.

4. Органом унитарного предприятия является руководитель, который назначается собственником либо уполномоченным собственником органом и им подотчетен.

5. Унитарное предприятие отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом.

Унитарное предприятие не несет ответственности по обязательствам собственника его имущества.

6. Правовое положение государственных и муниципальных унитарных предприятий определяется настоящим Кодексом и законом о государственных и муниципальных унитарных предприятиях.

Индивидуальный предприниматель (ИП) — это физическое лицо, осуществляющее деятельность после регистрации, но без образования юридического лица. Вы можете стать ИП, если хотите открыть небольшой личный бизнес по оказанию услуг или продаже товаров. ИП работает сам на себя и отвечает за ведение дел личным имуществом. Индивидуальным предпринимателем может быть только гражданин РБ или гражданин, имеющий вид на жительство в Беларуси. ИП не нужен юридический адрес (офис). В подчинении ИП может быть до трех работников. После уплаты налогов прибылью можно распоряжаться по желанию.

Частное унитарное предприятие (ЧУП) — юридическое лицо с рядом ограничений в порядке управления. Позволяет вести небольшой бизнес и нанимать неограниченное число сотрудников. В отличие от ИП, ЧУП не отвечает по обязательствам своего учредителя. Создавать юридическое лицо может гражданин или юридическое лицо любого государства. Владелец должен зарегистрировать юридический адрес ЧУП, а также приобрести книгу замечаний и предложений и книгу проверок. Количество наемных сотрудников в зависимости от выбранной системы налогообложения — от 50 до 100 работников. Прибыль ЧУП — только дивиденды после уплаты подоходного налога, а остальные средства предназначены для развития компании. Не совсем бизнес. Что считать предпринимательством? Подробнее

Общество с ограниченной ответственностью (ООО) — юридическое лицо, имеющее наибольшие возможности в управлении компанией. Это зарегистрированная организация, фирма или компания, которая имеет обособленное имущество, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, быть истцом и ответчиком в суде. Создать может гражданин или юридическое лицо любого государства. Учредителей ООО может быть от 1 до 50. Юридическое лицо обязано иметь офис как место постоянной деятельности, книгу учета проверок, книгу замечаний и предложений, печать. Учредители и партнеры ООО получают дивиденды, но только после уплаты налогов. Остальные средства предназначены для развития компании. Регистрация осуществляется в исполнительном распорядительном органе по месту юридического адреса лица.

В.Т. Батычко
Предпринимательское право
Конспект лекций. Таганрог: ТТИ ЮФУ, 2011 г.

Предыдущая

4.5. Государственные и муниципальные унитарные предприятия

Одним из видов коммерческих организаций являются также государственные и муниципальные унитарные предприятия, правовое положение которых определено ГК РФ, а также Федеральным законом от 14 ноября 2002 года № 161-ФЗ (в ред. от 02.07.2010 г.) «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях».

Согласно п. 1 ст. 2 указанного Закона унитарным предприятием признается коммерческая организация, не наделенная правом собственности на имущество, закрепленное за ней собственником. В форме унитарных предприятий могут быть созданы только государственные и муниципальные предприятия. Имущество унитарного предприятия принадлежит на праве собственности Российской Федерации, субъекту РФ или муниципальному образованию.

От имени Российской Федерации или субъекта РФ права собственника имущества унитарного предприятия осуществляют органы государственной власти Российской Федерации или органы государственной власти субъекта РФ в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

От имени муниципального образования права собственника имущества унитарного предприятия осуществляют органы местного самоуправления в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

В отличие от коммерческих юридических лиц — собственников имущества (хозяйственных товариществ, обществ и производственных кооперативов) государственные и муниципальные предприятия:

— управляют не своей собственностью, а государственной либо муниципальной;

— обладают не правом собственности, а ограниченными вещными правами (право хозяйственного ведения, право оперативного управления);

— наделяются специальной (а не общей) правоспособностью;

— являются унитарными, так как их имущество не может быть распределено по вкладам (паям, долям).

В Российской Федерации создаются и действуют следующие виды унитарных предприятий:

1) унитарные предприятия, основанные на праве хозяйственного ведения:

— федеральное государственное предприятие;

— государственное предприятие субъекта РФ (государственное предприятие);

— муниципальное предприятие;

2) унитарные предприятия, основанные на праве оперативного управления:

— федеральное казенное предприятие;

— казенное предприятие субъекта РФ;

— муниципальное казенное предприятие.

Казенные предприятия отличаются от других государственных и муниципальных предприятий тем, что:

— наделяются вещным ограниченным правом оперативного управления, тогда как другие государственные предприятия имеют право хозяйственного ведения;

— право оперативного управления значительно уже права хозяйственного ведения;

— не вправе самостоятельно распоряжаться не только недвижимым, но даже и движимым имуществом;

— в отличие от других государственных предприятий, не могут объявляться банкротами;

— государство (Российская Федерация или субъект РФ) несет дополнительную ответственность по их обязательствам при недостаточности их имущества;

— в них не формируется уставный фонд, в то время как в предприятиях, основанных на праве хозяйственного ведения, такой фонд создается (размер фонда государственного предприятия не может быть ниже 5000 минимальных размеров оплаты труда, муниципального — 1000 минимальных размеров оплаты труда).

Предыдущая

Необходимость согласия собственника на совершение сделок продажи государственными и муниципальными унитарными предприятиями недвижимого имущества, закрепленного за ними на праве хозяйственного ведения, следует из закона об унитарных предприятиях. Но возникает вопрос, требуется ли проведение торгов для отчуждения этого имущества?

Суды занимают следующую позицию: при продаже унитарным предприятием имущества, переданного ему в хозяйственное ведение, проведение торгов законодательством не предусмотрено (см., например, Постановление ФАС Поволжского округа от 14.07.2009 по делу N А06-6586/2008; от 12.09.2011 по делу N А55-25431/2010).

Федеральная антимонопольная служба аналогично полагает, что при продаже государственного и муниципального имущества, закрепленного за ГУПами и за МУПами, законодательством не установлены обязательное проведение публичных торгов, а также процедура таких торгов (см. пункт 10 разъяснений ФАС России по применению статьи 17.1 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции»//fas.gov.ru; письмо ФАС России от 13 января 2011 г. N АЦ/422; письмо ФАС России от 5 августа 2013 г. N АГ/30312/13), считая, во-первых, положения статьи 17.1 Закона о защите конкуренции не применяются при продаже унитарным предприятием государственного и муниципального имущества, а во-вторых, нарушение статьи 15 Закона о защите конкуренции возможно только в случае предоставления преимущества отдельным хозяйствующим субъектам и дачи согласия собственником на отчуждение государственным или муниципальным предприятием или учреждением государственного или муниципального имущества, закрепленного за ним на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, целевым образом, согласовывающим продажу имущества конкретному хозяйствующему субъекту.

В письме от 1 октября 2014 г. N ИА/40312/14 (Рекомендации в части квалификации действий органов власти и органов местного самоуправления, давших согласие на отчуждение государственного или муниципального имущества, находящегося в хозяйственном ведении государственных и муниципальных унитарных предприятий) ФАС России указывает, что «действия унитарных предприятий, выраженные в заключении договоров купли-продажи государственного или муниципального имущества с хозяйствующими субъектами при получении согласия собственника такого имущества формально осуществляются в рамках правового поля» и сообщает, что для доказывания неправомерности сделки необходимо учитывать следующее:

в результате отчуждения имущества унитарное предприятие лишается возможности заниматься деятельностью, целью которой является извлечение прибыли;

имущество имеет потенциальный спрос участников соответствующего рынка;

орган власти или орган местного самоуправления дал согласие на отчуждение имущества путем прямого указания в распорядительном документе на наименование хозяйствующего субъекта, которому в итоге данное имущество будет передано;

последовательная передача имущества была произведена не с целью его использования согласно уставной деятельности унитарного предприятия, а с целью реализации имущества без проведения конкурсных процедур.

При этом, ФАС России лишь «рекомендует проводить торги».

На основании изложенного следует признать, что из анализа разъяснений ФАС России и судебной практики следует вывод об отсутствии обязательного требования о проведении торгов при продаже унитарным предприятием государственного и муниципального имущества. Исключения касаются случаев притворности сделок, которые расцениваются как обход закона о приватизации и незаконное предоставление преференций.

Судебные акты в пользу ФАС России:

1) постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 30 сентября 2014 г. по делу N А69-2975/2013 (Определением Верховного Суда РФ от 23.12.2014 N 302-ЭС14-6731 отказано в передаче дела N А69-2975/2013 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ для пересмотра в порядке кассационного производства данного постановления)

«при закреплении за предприятием на праве хозяйственного ведения спорное имущество фактически ему во владение не передавалось и в деятельности предприятия не использовалось. Кроме того действия по закреплению имущества за предприятием, получение разрешения собственника на отчуждение и заключение договора на продажу имущества индивидуальному предпринимателю были совершены в срок меньше месяца».

Суд первой инстанции установил, что сделки по передаче имущества в хозяйственное ведение предприятия и его отчуждению индивидуальному предпринимателю носят притворный характер;

3) постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 29 сентября 2016 г. по делу N А42-9030/2015 (Определением Верховного Суда РФ от 26.01.2017 N 307-КГ16-19373 отказано в передаче дела N А42-9030/2015 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ для пересмотра в порядке кассационного производства данного постановления)

«в данном случае закрепление спорного имущества за Предприятием, которое не использовало его в уставной деятельности, и последующее согласие собственника на продажу объектов конкретным обществам были направлены на отчуждение муниципального имущества в частную собственность в обход статей 2 и 13 Закона N 178-ФЗ.

Закрепление Комитетом муниципальных помещений и дача согласия Комитетом на их продажу через незначительный промежуток времени, а также их фактическая продажа свидетельствуют о том, что Предприятие не было заинтересовано в получении прибыли от сдачи помещений в аренду. Материалами дела подтверждается, что муниципальные помещения с момента их передачи Комитетом в хозяйственное ведение МУП «Жилэксплуатация» фактически не находились в пользовании Предприятия, не использовались последним в пределах предмета и целей уставной деятельности муниципального унитарного предприятия.

Рассматриваемые муниципальные нежилые помещения были реализованы путем заключения договоров купли-продажи с последующим согласованием сделок, минуя конкурентные процедуры.

При таких обстоятельствах, учитывая непродолжительный период времени, в течение которого данные сделки были совершены, суды обоснованно указали на признаки их притворности»;

4) постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 21 ноября 2013 г. N А69-206/2013

«сроки, в которые были последовательно совершены действия Министерства, направленные на отчуждение государственного имущества, свидетельствуют о том, что передача муниципального имущества на праве хозяйственного ведения была произведена не с целью использования его для уставной деятельности СГУП «МФЦ РТ» и ГУП «Центр развития и поддержки жилищного строительства Республики Тыва», а с целью последующей продажи имущества в обход норм законодательства, регулирующих его продажу.

Спорное недвижимое имущество, на отчуждение которого Министерством дано согласие, реализовано государственными унитарными предприятиями, целевым образом без проведения торгов»;

5) постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 13 мая 2015 г. N Ф03-1603/2015 — заниженная стоимость, не учтена стоимость прав на земельный участок, унитарное предприятие лишается всего имущества, целевое согласие конкретному отдельному лицу.

«В результате совершения оспариваемой сделки произведено отчуждение всего недвижимого и движимого имущества, необходимого учреждению для выполнения своих уставных задач и закрепленного за ним на праве оперативного управления. При этом часть этого же имущества по договору аренды от 04.12.2012, заключенному между обществом «Киномир» (арендодатель) и МАУ «ЦРК-кинотеатр «Родина» (арендатор), была передана учреждению в аренду на срок до 31.12.2012 с оплатой 258 000 руб. в месяц. Указанный договор был расторгнут 31.01.2013 с прекращением всех обязательств, включая оплату задолженности по арендным платежам.

Установленные судом обстоятельства внесения муниципального имущества в уставный капитал общества с ограниченной ответственностью (в том числе и в случае установления судом заниженной стоимости объекта) могут свидетельствовать о недобросовестном поведении, в результате которого учреждение утратило вещное право на объект недвижимости, а также и потенциальную возможность использовать имущество, необходимое ему для осуществления основной деятельности, при этом получило лишь право на 34,2 процентов доли в уставном капитале общества «Киномир».

Дача собственником имущества согласия на отчуждение государственным или муниципальным предприятием или учреждением государственного или муниципального имущества, закрепленного за ним на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, целевым образом без проведения торгов будет содержать признаки нарушения статьи 15 Закона о защите конкуренции».

Судебные акты против ФАС России:

1) определение Верховного Суда Российской Федерации от 24 октября 2014 г. N 301-КГ14-459

«решение Совета депутатов от 22.04.2013 N 198 не содержит какого-либо указания на конкретного хозяйствующего субъекта, а лишь сообщает о предоставлении налоговой льготы по земельному налогу организациям и индивидуальным предпринимателям, осуществляющим определенный вид деятельности, поэтому указанное решение не является муниципальной преференцией»;

2) постановление Арбитражного суда Московского округа от 13 октября 2017 г. по делу N А40-178767/16

«положения статьи 17.1 Закона о защите конкуренции не распространяются на распоряжение государственным и муниципальным имуществом, которое предполагает его отчуждение.

В связи с изложенным, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу о том, что в рамках норм действующего законодательства, обязанности проводить торги по продаже государственного имущества у ГУП «Московское имущество» не имеется»;

3) определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 апреля 2013 г. N ВАС-3724/13

«действие Комитета (правомочного органа муниципального образования), выразившееся в даче муниципальному предприятию согласия на отчуждение указанного объекта недвижимости, принадлежавшего ему на праве хозяйственного ведения, не подпадает под нарушение пункта 7 части 1 статьи 15 Закона о защите конкуренции, так как не может быть приравнено к предоставлению Комитетом муниципальной преференции»;

4) постановление Арбитражного суда Московского округа от 19 мая 2017 г. по делу N А41-13829/16 (Определением Верховного Суда РФ от 30.08.2017 N 305-ЭС17-12433 по делу N А41-13829/2016 в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ отказано)

«давая согласие на совершение сделки по отчуждению спорного объекта, Комитет не определил и не ограничил круг лиц, которые могут выступать на стороне покупателя при совершении крупной сделки.

С учетом изложенного, рассматриваемые правоотношения по реализации муниципальным предприятием объекта недвижимости, закрепленного за ним на праве хозяйственного ведения, путем заключения договора купли-продажи не могут быть приравнены к предоставлению Комитетом преференции и, соответственно, об отсутствии в его действиях нарушения п. 7 ч. 1 ст. 15 ФЗ «О защите конкуренции».

Указанная правовая позиция соответствует определению Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.04.2013 по делу N А72-9172/11.

Спорная сделка осуществлена исходя из стоимости помещения, указанной Комитетом в решении N 47/17 от 16.03.2015, т.е. в размере не менее той, что определена в отчете N 1/14/12 от 24.11.2014″;

5) Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 17.07.2012 по делу N А79-6416/2011

Требование: О признании недействительным решения антимонопольного органа.

Обстоятельства: Антимонопольный орган признал администрацию нарушившей п. 7 ч. 1 ст. 15 ФЗ «О защите конкуренции», посчитав, что отчуждение по договору купли-продажи имущества, принадлежащего на праве хозяйственного ведения предприятию, осуществлено при отсутствии преференции и без проведения торгов, что создает предпринимателю преимущественные условия.

Решение: Требование удовлетворено, поскольку спорное отчуждение не предусматривает проведения торгов и не может быть приравнено к предоставлению администрацией преференции;

6) Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 30 ноября 2012 г. по делу N А72-9172/2011 (Определением ВАС РФ от 17.04.2013 N ВАС-3724/13 отказано в передаче дела N А72-9172/2011 в Президиум ВАС РФ для пересмотра в порядке надзора данного постановления)

«Частью 3 статьи 17.1 указанного Закона установлено, что в порядке, предусмотренном частью 1 данной статьи, осуществляется заключение договоров аренды, договоров безвозмездного пользования, иных договоров, предусматривающих переход прав владения и (или) пользования в отношении государственного или муниципального недвижимого имущества, которое принадлежит на праве хозяйственного ведения либо оперативного управления государственным или муниципальным унитарным предприятиям.

Таким образом, данная правовая норма не распространяет свое действие на заключение договоров купли-продажи в отношении муниципального имущества, принадлежащим муниципальным предприятиям на праве хозяйственного ведения, при которых происходит переход права собственности.

Правоотношения по реализации муниципальным предприятием объекта недвижимости, закрепленного за ним на праве хозяйственного ведения, путем заключения договора купли-продажи не могут быть приравнены к предоставлению Комитетом муниципальной преференции и, соответственно, об отсутствии в его действиях нарушения пункта 7 части 1 статьи 15 Закона о защите конкуренции»;

7) определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 апреля 2013 г. N ВАС-3724/13

«Выводы суда апелляционной инстанции о том, что указанные антимонопольной службой взаимосвязанные положения частей 1, 3 статьи 17.1 Закона о защите конкуренции касаются заключения по результатам конкурсов и аукционов договоров аренды, договоров безвозмездного пользования, договоров доверительного управления имуществом, иных договоров, предусматривающих переход прав владения и (или) пользования в отношении государственного или муниципального имущества, и не предусматривают заключения в таком порядке договоров об отчуждении имущества, принадлежащего муниципальному унитарному предприятию на праве хозяйственного ведения, соответствуют положениям названных законодательных норм и статьи 209 ГК РФ, определяющей содержание права собственности, которое включает не противоречащие законодательству и правовым актом как действия собственника по отчуждению своего имущество в собственность другим лицам, так и не связанные с отчуждением имущества действия по передаче им прав владения, пользования и распоряжения имуществом.

Положения частей 1, 3 статьи 17.1 Закона о защите конкуренции и Правил проведения конкурсов или аукционов, утвержденных Приказом Федеральной антимонопольной службы от 10.02.2010 N 67 во исполнение статьи 17.1 Закона о защите конкуренции, и приложенный к этому Приказу Перечень видов имущества, в отношении которого заключение договоров, указанных в названной законодательной норме, может осуществляться путем проведения торгов в форме конкурса, не относят к обязательному заключению в порядке конкурса или аукциона договора купли-продажи объекта недвижимости, принадлежащего муниципальному унитарному предприятию на праве хозяйственного ведения.

При таких обстоятельствах выводы судов апелляционной и кассационной инстанций о том, что действие Комитета (правомочного органа муниципального образования), выразившееся в даче муниципальному предприятию согласия на отчуждение указанного объекта недвижимости, принадлежавшего ему на праве хозяйственного ведения, не подпадает под нарушение пункта 7 части 1 статьи 15 Закона о защите конкуренции, так как не может быть приравнено к предоставлению Комитетом муниципальной преференции, основаны на установленных по делу обстоятельствах и нормах законодательства»;

8) Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 20 сентября 2012 г. по делу N А55-27448/2011

«согласие собственника (Департамента) на отчуждение названного нежилого помещения не было целевым — согласовывающим продажу указанного имущества конкретному хозяйствующему субъекту.

Давая согласие на совершение сделки по отчуждению спорного объекта письмом от 08.10.2010 N 15-07-04/53887, Департамент не ограничил круг лиц, то есть согласие Департамента не является адресным.

Суды пришли к выводу о том, что в данном случае имела место реализация объекта недвижимости хозяйствующим субъектом — муниципальным предприятием посредством заключения договора купли-продажи и указанный объект недвижимости был реализован по цене, установленной независимым оценщиком, и не является льготной, что подтверждено отчетом об оценке»;

9) Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 12 июля 2012 г. по делу N А55-19169/2011

«согласие департамента на совершение сделки по отчуждению спорного объекта не является адресным, поскольку не определяет и не ограничивает круг лиц, и позволяет осуществить реализацию объекта недвижимости любому участнику хозяйственной деятельности, соответственно не может являться нарушением антимонопольного законодательства.

В данном случае имела место реализация объекта недвижимости хозяйствующим субъектом — муниципальным предприятием посредством заключения договора купли-продажи и указанный объект недвижимости был реализован по цене, установленной независимым оценщиком, и не является льготной, что подтверждено отчетом об оценке.

Впоследствии ООО «Реноме» обратилось в муниципальное предприятие с просьбой рассмотреть возможность реализации объектов недвижимости. Последовательность таких действий со стороны общества обусловлена положениями федерального законодательства и нормативно-правовых актов городского округа Самара, и, с учетом обстоятельств дела не свидетельствует о нарушении со стороны департамента части 1 статьи 15 ФЗ «О защите конкуренции».

Как обоснованно отмечено судами, между обращением ООО «Реноме» в департамент в апреле 2010 года и обращением МП г.о. Самара «Дворец торжеств» в Департамент в июне 2010 года имеется временной разрыв, за который к предприятию имели возможность обратиться и иные хозяйствующие субъекты, помимо ООО «Реноме» о продаже нежилых помещений, переданных на правах хозяйственного ведения предприятию.

МП г.о. Самара «Дворец торжеств» письмами от 10.06.2011 N 01/01-137 и от 11.06.2010 исх. N 01/01-138, адресованным департаменту, просил последнего дать согласие на совершение сделки купли-продажи указанных выше нежилых помещений по адресу: Самарская область, г. Самара, Октябрьский район, ул. Молодогвардейская, д. 238 площадью 37,90 кв. м и площадью 26,70 кв. м, при этом в данных письмах не был указан конкретный субъект, которому предприятие планировало продать недвижимое имущество.

Рассмотрев данные обращения, департамент дал МП г.о. Самара «Дворец торжеств» согласие на продажу данных нежилых помещений, что подтверждается письмом от 15.06.2010 N 15.07-04/31536 также без указания конкретного лица — покупателя, с которым он одобряет сделки.

Таким образом, выводы суда первой и апелляционной инстанций о том, что давая согласие на совершение сделки по отчуждению спорного объекта, департамент не определил и не ограничил круг лиц, которые могут выступать на стороне покупателя при совершении крупной сделки, являются правильными. Соответственно основания для вывода о нарушении статьи 15 Закона о защите конкуренции отсутствуют»;

10) Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 10 июля 2012 г. по делу N А55-20624/2011

«Давая согласие на совершение сделки по отчуждению спорного объекта, Департамент не определил и не ограничил круг лиц, что свидетельствует о том, что согласие Департамента не является адресным, и позволяет осуществить реализацию объекта недвижимости любому участнику хозяйственной деятельности и не может являться нарушением антимонопольного законодательства.

Проанализировав текст согласия Департамента, судебные инстанции установили, что данное согласие предполагает свободную реализацию объекта недвижимости любому участнику гражданского оборота. Муниципальное предприятие свободно осуществляет свою хозяйственную деятельность, следовательно, получив согласие, может реализовать указанный объект любому юридическому или физическому лицу, либо вообще не принимать решение о его продаже»;

11) Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 28 июня 2012 г. по делу N А55-21201/2011

«Перед заключением договора купли-продажи от 18.05.2010 муниципального имущества с ООО «Партнер» МП г. Самары «Городской земельный центр» обращалось к уполномоченному собственнику — Департаменту управления имуществом г.о. Самара за получением согласия на продажу вышеуказанного недвижимого имущества (письмо от 15.03.2010 N 92). При этом Предприятием в письме не указывался конкретный покупатель.

На указанное обращение Предприятия Департамент письмом от 21.04.2010 N 15-07-04/21559 дал Предприятию согласие на продажу вышеуказанного имущества в порядке и на условиях, предусмотренных действующим законодательством, однако не указал на конкретного покупателя, не определил и не ограничил круг лиц, которым данное имущество может быть отчуждено.

Представление МП г.о. Самара «Городской земельный центр» в Департамент проекта договора с ООО «Партнер» не свидетельствует о том, что Департамент дал свое согласие на продажу вышеуказанного нежилого помещения именно на условиях этого договора. Кроме того, указанный проект договора не является актом органа местного самоуправления и, соответственно, не подпадает под действие части 1 статьи 15 Закона о защите конкуренции.

Между передачей этого имущества в хозяйственное ведение МП г.о. Самара «Городской земельный центр», дачей Департаментом согласия на его продажу и заключением МП г.о. Самара «Городской земельный центр» с ООО «Партнер» договора о его купле-продаже от 18.05.2010 не прослеживается причинно-следственная связь.

Данное согласие Департамента не являлось адресным, непосредственно в документе отсутствует ссылка на конкретного покупателя, которому Предприятие обязано по указанию Департамента продать объект. Согласие Департамента позволяет осуществить реализацию объекта недвижимого имущества любому участнику хозяйственной деятельности. Данный документ регулирует отношения между Департаментом и Предприятием, не затрагивает права и интересы третьих лиц, вследствие чего не является нарушением антимонопольного законодательства»;

12) решение Арбитражного суда Самарской области от 04 мая 2012 года, дело № А55-5653/2011

«В данном случае согласие Департамента на реализацию объекта недвижимости не является адресным, не является целевым – непосредственно в документе отсутствует ссылка на конкретного покупателя, которому муниципальное предприятие обязано по указанию Департамента продать объект. Согласие Департамента позволяет осуществить реализацию объекта недвижимого имущества любому участнику хозяйственной деятельности. Данный документ регулирует отношения между Департаментом и муниципальным предприятием, не затрагивает права и интересы третьих лиц, вследствие чего не является нарушением антимонопольного законодательства. Объект недвижимого имущества был реализован муниципальным предприятием по цене, установленной независимым оценщиком и не являющейся льготной; круг лиц, имеющих возможность обратиться в адрес муниципального предприятия по вопросу приобретения объекта, не ограничен»;

13) Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 24 мая 2012 г. по делу N А55-19170/2011

Департамент письмом от 21.09.2010 N 15-07-04/49947 дал МП г.о. Самара «Транссервис» согласие на продажу вышеуказанного нежилого помещения в порядке и на условиях, предусмотренных законодательством Российской Федерации (л.д. 9). При этом Департамент не указал на конкретного покупателя, не определил и не ограничил круг лиц, которым данное недвижимое имущество может быть отчуждено.

Представление МП г.о. Самара «Транссервис» в Департамент проекта договора с ООО «ШАРК» не свидетельствует о том, что Департамент дал свое согласие на продажу вышеуказанного нежилого помещения именно на условиях этого договора. Кроме того, указанный проект договора не является актом органа местного самоуправления и, соответственно, не подпадает под действие части 1 статьи 15 Закона о защите конкуренции»;

14) Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 18.06.2014 по делу № А47-7974/2013

реализация государственного имущества с согласия Росимущества без торгов была осуществлена самой Федеральной антимонопольной службой.

Понятие правосубъектности государственных унитарных предприятий

В соответствии с п.1 ст.2 ГК РФ, участниками регулируемых гражданским законодательством отношений являются юридические лица. В данных отношениях могут также участвовать Российская Федерация, субъекты Российской Федерации и муниципальные образования.

Все участники гражданских правоотношений обладают правосубъектностью. Законодательство Российской Федерации не использует понятие «правосубъектность». Многие авторы не могут прийти к единому мнению в отношении понятие «правосубъектность».

Правосубъектность — способность иметь и осуществлять непосредственно или через представителя права и юридические обязанности (см. Субъект права).

Правосубъектность разделяется на две категории :правоспособность и дееспособность.

По мнению Я.Р. Веберса, правоспособность и дееспособность являются основой правообладания, возникновения и существования правосубъектности в любом правоотношении. Однако во многих правоотношениях лицу достаточно обладать только правоспособностью, если отсутствующую дееспособность можно восполнить.

Под правоспособностью понимают возможность быть субъектом всех тех прав и обязанностей, которые признаны и допущены объективным правом. Она дает субъекту возможность проявлять гражданско-правовую активность. Под гражданской дееспособностью понимается способность своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать и исполнять гражданские обязанности. Назначение дееспособности состоит в наделении субъекта возможностью развивать свою гражданско-правовую активность.

Правоспособность является основным элементом из двух данных категориях правосубъектности. Данный элемент закладывается с момента создания унитарных предприятий, а точнее с момента их государственной регистрации в уполномоченных органах.

В ст.49 ГК РФ говориться, унитарное предприятие, учреждаемое публичным собственником, является единственной разновидностью коммерческих организаций, обладающей не общей, а целевой (специальной) правоспособностью. Это объясняется тем, что унитарные предприятия не имеют права собственности на имущество данное собственнику. В соответствии с п.1 ст.3 Закона об унитарных предприятиях и п.2 ст.52 ГК РФ унитарные предприятия могут иметь гражданские права, соответствующие предмету и целям его деятельности, предусмотренным в уставе этого унитарного предприятия, и нести связанные с этой деятельностью обязанности. Поэтому каждое унитарное предприятие имеет ограничения на свою правоспособность, определяемые собственником его имущества.

Унитарные предприятия не могут иметь гражданские права и гражданские обязанности, необходимые для осуществления видов деятельности, не предусмотренных в учредительных документах унитарного предприятия. Согласно этому положению унитарные предприятия не могут заниматься видами деятельности, не предусмотренными уставом. Так, например, формулировка «прочие виды деятельности, не противоречащие законодательству» не позволяет унитарному предприятию заниматься видами деятельности, прямо не указанными в уставе. Цели деятельности юридического лица (в отличие от правоспособности граждан) по общему правилу очерчивают пределы его правоспособности. Объем правоспособности унитарного предприятия, как и любого юридического лица, может определяться только одним критерием — целями деятельности, определенными уставом, который должен соответствовать законодательству. Наделение государственных юридических лиц специальной правоспособностью способствует решению тех экономических задач, для выполнения которых они учреждаются, и предотвращает ненадлежащее и бесконтрольное использование государственной собственности.

Будучи коммерческими организациями, государственные (муниципальные) унитарные предприятия, даже основанные на праве хозяйственного ведения, тем не менее вынуждены соблюдать публичные интересы собственника их имущества. Действия предприятия по распоряжению закрепленным за ним имуществом в пределах, установленных законом, должны быть обусловлены целями их деятельности, заданием собственника и назначением имущества. Следовательно, появляется еще один критерий, определяющий содержание их специальной правоспособности.Пункт 10 Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.04.2010г. N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ N 10/22) предусматривает, совершенные унитарным предприятием сделки, в результате которых предприятие лишено возможности осуществлять деятельность, цели, предмет, виды которой определены его уставом, такие сделки признаются ничтожными по основаниям, предусмотренным ст.168 ГК РФ,независимо от их совершения с согласия собственника.

Целевое назначение в данном случае является признаком имущества непосредственно участвующего в производственном процессе предприятия. Это следует из того, что сам характер такого имущества предопределяет, какие виды деятельности сможет осуществлять данное унитарное предприятие и, соответственно, какие уставные задачи решать. Под нарушением целевого назначения имущества, непосредственно участвующего в производственном процессе, подразумевается не каждая сделка с ним, а распоряжение им в таких масштабах, которое делает невозможным использование по назначению всего имущественного комплекса унитарного предприятия, а значит, и решение стоящих перед предприятием уставных задач.

Помимо вышесказанного, важной особенностью правоспособности унитарных предприятий является и то, что ограничения их правоспособности касаются, не только права на осуществление видов деятельности, но и их права на участие в некоторых обязательствах и совершение сделок. Потому унитарным предприятиям запрещается выступать в качестве доверительного управляющего. Вместе с тем согласно норме п.1 ст.5Федеральный закон от 21.12.2001 N 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» (далее — Закон о приватизации государственного и муниципального имущества) говориться, что унитарные предприятия не могут быть покупателями приватизируемого имущества.

Унитарные предприятия теряют свою правоспособность при ликвидации и реорганизации унитарного предприятия. Они не ликвидируются и не реорганизуются по своей воли, а только по решению органов, находящихся вне рамок данных юридических лиц. Поэтому, вопрос о прекращении правосубъектности унитарных предприятий состоит в компетенции тех публично-правовых образований, функции которых они выполняют.

Дееспособности, представляет собой динамический момент правоспособности. Не случайно в некоторых западных странах (Франция, Великобритания) дееспособность принято именовать активной правоспособностью. Следовательно, содержание правоспособности оказывает прямое влияние на содержание дееспособности.

Содержание дееспособности юридического лица включает в себя три основных элемента:

  • 1) сделкоспособность, т.е. возможность своими действиями приобретать гражданские права и создавать гражданские обязанности;
  • 2) способность самостоятельно осуществлять гражданские права и исполнять обязанности;
  • 3) деликтоспособность, т.е. способность нести ответственность за гражданские правонарушения (ст.56 ГК РФ).

Важной особенность унитарных предприятий является их неспособность обладать предоставленным им имуществом на праве собственности. Вместо этого унитарные предприятия могут иметь передаваемое им при учреждении имущество лишь на правах хозяйственного ведения и оперативного управления, которые относятся к ограниченным вещным правам, т.е. волеизъявление их субъектов ограничено волей собственника соответствующего имущества. Следовательно, унитарные предприятия не имеют права совершать в отношении имущества любые действия по своему усмотрению и, поэтому не могу по своему усмотрению осуществлять и приобретать права, создавать и исполнять обязанности через совершение указанных действий. Вследствие чего правосубъектность унитарных предприятий подвержена ограничениям, которые затрагивают их правоспособность и дееспособности. Так, унитарные предприятия на праве хозяйственного ведения не могут распоряжаться принадлежащим им недвижимым имуществом без согласия собственника, в соответствии со ст.295 ГК РФ.

М.В. Первухин предполагает, что объем дееспособности находится в прямой зависимости от способности субъекта права, посредством своих действий, обладать необходимыми и достаточными условиями для приобретения и осуществления прав, создания и исполнения обязанностей. И не случайно ГК РФ определяет полную дееспособность как способность достигать указанных результатов именно своими, а не чужими действиями. Когда законодательство лишает в той ли иной мере действия субъекта права качеств достаточного условия для приобретения и осуществления прав и обязанностей, возникает ограничение дееспособности.

Унитарные предприятия являются единственным видом юридических лиц с ограниченной дееспособностью. В отличие от других юридических лиц, они лишены возможности иметь имущество на праве собственности, обеспечивающего самостоятельное распоряжение имуществом. Поскольку полномочия, присущие высшим органам управления организаций по решению важнейших вопросов, касающихся распоряжения имуществом юридического лица, в случае с унитарными предприятиями переходят к образованиям, стоящим вне унитарных предприятий, то предприятия лишены известной доли самостоятельности при распоряжении имуществом. Отсюда причина ограниченной дееспособности унитарных предприятий. Правовым оформлением такого положения является замена права собственности как элемента правоспособности правами хозяйственного ведения и оперативного управления, которые лишают указанные предприятия полностью или частично возможности самостоятельно распоряжаться имуществом, совершать сделки.

Ограничение дееспособности унитарных предприятий ведет ограничению гражданско-правовой активности данных субъектов не только определенной сферой ее приложения как у всех юридических лиц со специальной правоспособностью, а так же в содержательном плане. Поэтому собственник имущества стремиться к конкретизации действий в предприятий в имущественном обороте отражало его.

Исходя из этого, унитарные предприятия ограниченные специальной правоспособностью, должны сопоставлять свои действия с требованием юридически иного субъекта гражданского права — государства и органов местного самоуправления и выполнять государственные функции, а не удовлетворять чьи-то частные интересы.

Некоторые авторы полагают, что юридическое лицо не может иметь неполную дееспособность, его нельзя ограничить в дееспособности или признать недееспособным. На сегодняшний день дееспособность унитарного предприятия как юридическое лицо может быть ограничена, согласно п.2 ст.49 ГК РФ.

Унитарное предприятие, как юридическое лицо не может быть признанным недееспособным, как это касается гражданина, в ст.29 ГК РФ. Кроме того, п.1 ст.94 Закона о несостоятельности (банкротстве) предусматривает, что с момента введения внешнего управления полномочия руководителя должника прекращаются. Как отмечают некоторые авторы, это означает фактическое прекращение правоспособности юридического лица.

Представляется интересным мнение Т.П. Шишмаревой, согласно которому вывод об ограничении либо лишении дееспособности несостоятельного должника представляется довольно спорным. Во-первых, ГК РФ не содержит норм об ограничении или лишении дееспособности физического лица или юридического лица в связи с признанием его несостоятельным (банкротом). Во-вторых, ряд сделок должник совершает вполне самостоятельно, причем сделок крупных, а не мелких.

По мнению Н.В. Козловой, введение внешнего управления означает лишение юридического лица дееспособности. Правоспособность должника сохраняется, хотя и в усеченном виде, поскольку он по-прежнему может обладать гражданскими правами и обязанностями (право собственности и пр.), однако не может приобретать и осуществлять их своими действиями. Думается, что правоспособность любого юридического лица прекращается, согласно п.3 ст.49, п.8 ст.63 ГК РФ, с момента внесения записи о его ликвидации в единый государственный реестр юридических лиц.

Исходя из выше указанного можно сделать вывод, что правоспособность и дееспособность государственных унитарных предприятий допускаетувеличение, уменьшение и преображение в зависимости с соответствии с действующим законодательством.

Муниципальное предприятие это государственное предприятие

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *